Жаркая осень 1904 года  - Александр Харников

Естественно, всего этого я сэру Гардингу не сказал. Для приличия выдержав паузу, я заявил, что в принципе не возражаю против визита в Петербург короля Эдуарда VII, но о его времени хотел бы посоветоваться со своим министром иностранных дел господином Дурново. «И еще кое с кем», – подумал я про себя.

Обменявшись с британским посланником несколькими ни к чему не обязывающим комплиментами, я попрощался с ним и стал думать и гадать о неожиданном для меня предложении дядюшки Берти. Кажется, я угадал причину, которая заставила его обратиться ко мне с предложением о встрече.

Несомненно, до британского короля дошли слухи о желании принцессы Виктории перейти в православие и связать свою судьбу с адмиралом Ларионовым. С одной стороны, этот брак трудно назвать равным – дочь короля Англии и какой-то адмирал, чья фамилия даже не вписана в Готский альманах. Налицо морганатический брак, о котором будут еще долго судачить в королевских домах Европы.

Хотя в основании каждого древнего рода Европы обязательно был человек, который, оставив соху и взявшись за меч, добился успеха и закрепил его для потомков в виде дарованного монархом титула. Кстати, адмирал совершенно безвозмездно уступил мне титул Светлейшего протектора Кореи, который он получил от корейского императора в самом начале войны с Японией. В таких случаях обязательно принято отдариваться, и за заслуги перед отечеством я вполне могу наделить вице-адмирала Ларионова, например, титулом светлейшего князя Цусимского или Корейского… Но, с другой стороны, адмирал Ларионов сам по себе является весьма незаурядной личностью и очень влиятельным человеком. Он – командир эскадры из будущего, боевые возможности которой поболее, чем у многих европейских держав. Я уже не говорю о его знании будущего и тех технических новинок, которые мы только-только начинаем использовать. То есть с точки зрения материальной выгоды для дядюшки Берти этот брак выгоден во всех отношениях. Конечно, став зятем британского короля, адмирал Ларионов продолжит все так же верно служить России, но в этом случае Британской империи уже не будет грозить судьба империи Японской, которая ныне разбита, унижена и навсегда распрощалась с мыслью построить то, что у них называется «хакко итиу» – «восемь углов под одной крышей». То есть исполнить завет легендарного императора Дзимму и стать владычицей мира, ну, или на крайней случай Азии.

«Мой японский тесть выдал замуж свою дочь за меня, – подумал я, – а дядюшка Берти хочет выдать свою дочь за адмирала Ларионова. Очень интересный ход. Только король, похоже, не просчитал все возможные варианты. А что если британский трон неожиданно окажется вакантным, и тогда дети от брака принцессы Виктории и адмирала Ларионова получат вполне реальный шанс занять место британских монархов? Ведь и в их жилах тоже будет течь кровь королевской династии Саксен-Кобургов. – Я невольно поежился. – Как здорово, что Виктория не больна этой страшной болезнью, – подумал я. – Ее дети от адмирала Ларионова будут абсолютно здоровы, в отличие от моих бедных племянниц – дочерей покойного брата Николая. В их случае имеет место настоящая русская рулетка, каждая с вероятностью пятьдесят процентов может быть носительницей этой ужасной болезни. И пока мы не научимся читать наследственность человека как раскрытую книгу, мы можем лишь гадать о том – больны ли Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия этой ужасной болезнью или абсолютно здоровы. И гадания эти продлятся вплоть до рождения первого больного мальчика». По этому поводу необходимо будет принять особые меры, выделить деньги на создание института, предназначенного раскрыть тайны наследственности и подобрать ученых, которые с помощью наших друзей из будущего станут работать над разрешением одной из величайших тайн на свете. Если они не смогут решить эту задачу к тому моменту, когда моим племянницам подойдет время выйти замуж, то все равно работа института будет не напрасна – подобные знания лишними не бывают и всегда могут быть применены, как выражаются потомки, в «народном хозяйстве».

Что же касается визита дядюшки Берти в Санкт-Петербург, то он желателен во всех отношениях. Конечно, есть вероятность, что британский монарх в ходе нашей встречи попытается выторговать для себя и своей страны какие-нибудь существенные привилегии, но ведь и мы тоже умеем торговаться. Новый министр иностранных дел господин Дурново весьма принципиальный переговорщик, к тому же любящий Россию.

К тому же я подключу к переговорам с британцами и наших друзей из будущего. Они, в отличие от моих дипломатов, весьма прагматичны и хитры. Взять того же тайного советника Тамбовцева. Надо попросить его поучаствовать в переговорах, правда, держась несколько в тени. А то слава о его заведении в Новой Голландии расползлась уже по всей Европе и далее. Говорят, что там его считают реинкарнацией великого инквизитора Торквемады. Правда, работает Александр Васильевич куда тоньше – никого на кострах не жжет и на дыбе не пытает. Но Европа все равно пугает сама себя ужасами застенков Новой Голландии.

Но пусть они так думают – для меня главное, чтобы ведомство Александра Васильевича исправно охраняло безопасность империи. На мнение же Европы мне наплевать.

«Кстати, – мне в голову вдруг пришла одна мысль, от которой по моей спине побежали мурашки. – Как докладывал мне недавно господин Тамбовцев, какие-то злодеи-бомбисты готовят в Санкт-Петербурге грандиозный террористический акт. Александр Васильевич заверил меня, что он надежно контролирует этих мерзавцев и в нужный момент их обезвредит. Это преступление щедро оплачивают некие иностранные темные силы. А что если эти же силы решат убить двух зайцев? – тут я криво усмехнулся от того, что посчитал себя и английского короля зайцами. – Только я не зайчик, да и дядюшка Берти меньше всего похож на это робкое животное».

Если все же это так, то мне надо срочно переговорить с господином Тамбовцевым. И чем быстрее, тем лучше. Возможно, что я ошибаюсь, и моему коронованному гостю ничего не грозит. Но чем черт не шутит.

Немного помедлив, я снял телефонную трубку, попросил соединить меня с тайным советником Тамбовцевым.

Услышав его голос в трубке, я коротко сказал:

– Александр Васильевич, добрый день. Скажите, вы можете сегодня быть у меня? …Когда? Как можно быстрее. …Да, дело архиважное, как говорит наш общий знакомый, Владимир Ильич Ульянов. …Через час? Хорошо – я вас жду.

5 октября (22 сентября) 1904 года.

Санкт-Петербург. Зимний дворец.

Готическая библиотека

– Господа, – император дождался, пока все приглашенные рассядутся вокруг стола с лежащими на нем бумагами и картами, – я хотел бы услышать ваше мнение о том, что у нас сейчас происходит на Дальнем Востоке и Тихом океане. Скажу сразу – мне не нравится то, что Россия с границей по Амуру оказалась прижата к тайге с зоной вечной мерзлоты и с недостаточным для ведения сельского хозяйства количеством пахотных земель. В то же время такими землями богата расположенная южнее малозаселенная Маньчжурия, через которую мы уже построили Китайско-Восточную железную дорогу.

– Мне не совсем понятно, ваше величество, – пожал плечами адмирал Ларионов, – войну с Японией за эту саму Маньчжурию мы вроде выиграли. Так не проще ли аннексировать ее по праву победителя?